Бледной и слабой покажется вся режиссура, какую на­блюдал до сих пор. Уйдешь и все думаешь: да! театр дол­жен быть именно таким — острым, ярким, блестящим.

Странно все-таки, почему такого большого и интересно­го художника вдруг называть «имитатор»? Имитация — подражание. Какое же здесь подражание? Наоборот, здесь выхватываются самые типические черты, доводятся до яркости, до высшей степени выразительности... Здесь под­линный акт художественного творчества.

А разве мы говорим, что имитатор не может быть в сво­ем роде художником?

Только стихия его творчества: внешнее проявление, выразительная форма.

Может смутить самое слово: имитатор... Да, слово не благозвучное. Но смущаться тут нечем. — Как мы воспри­нимаем жизнь? И как, каким образом мы понимаем eel

Один из наиболее частых способов понимания жизни есть подражание.

Вот через улицу идет пешеход. Из-за угла на него мчит­ся автомобиль. Пешеход не видит, он занят тем, что чи­тает вывеску магазина напротив. Автомобиль дает гудок... Пешеход не слышит. Автомобиль пытается затормозить, но скользит по снегу... подбивает пешехода. — Не чувст­вуете ли вы, что не только его, а как будто и вас подби­ла машина? Как будто не только у него, а и у вас замер­ло сердце, и вы весь сжались в комок... на земле... под ко­лесами?..

Это может продолжаться всего одну секунду, а потом вы или закричите от ужаса и чуть не лишитесь чувства, или броситесь спасать злополучного пешехода, или с жад­ным любопытством будете разглядывать, что произойдет дальше, или, чтобы не утруждать своей психики, отверне­тесь, постараетесь не обращать внимания и пройти мимо... Словом, в следующую секунду вы поступите так, как свойственно вашему характеру. Но первая секунда у боль­шинства будет одинакова: смотришь, невольно подража­ешь, ставишь себя на его место и таким путем, путем под­ражания (т. е. имитации) понимаешь, в чем дело.

Когда же пройдет время и впечатление поостынет, эмо­циональный расскажет вам о том, что именно произош­ло в момент катастрофы и дальше весь ход дела: постра­давшего вытащили, повезли на машине скорой помощи, он семейный человек и т. д. Всё это будет рассказано с пол­ным сочувствием и пониманием тяжести событий.

Аффективный же, при одном воспоминании о печальном происшествии, вновь будет потрясен какой-нибудь одной страшной деталью: или душераздирающим криком, или хрустом костей (причем, возможно, что ни того ни другого на самом деле и не было, но... так уж ему показалось).

А тот, кого мы называем имитатором, тот при расска­зе обратит ваше внимание не на то, что именно произо­шло, а на то, как оно выразилось. Как будто для него важна не столько суть дела, сколько его внешняя форма. И он непременно изобразит вам при этом и как кто сто­ял, и как кто взмахнул руками, и как смешно или страш­но вымазался потерпевший... Всё — как, как, как и как! По этим-то как вы только и можете догадаться о том, что они думали и что чувствовали. Главное: он — наблю­датель.

Возможно, что он и сам примет участие в спасении пе­шехода, но это для него на втором плане. Главное же: как кто смешно или страшно упал, посмотрел, пошел, ска­зал... Короче: из всего жизненного потока его восприни­мающий аппарат выхватывает прежде всего внешние вы­явления — форму.

Все эти соображения делают понятным, почему он на­зван таким на первый взгляд как будто бы даже обидным словом: имитатор.

Эмоциональный

Искусство этого актера — совершенно другая стихия. В его спектаклях нет ни острой формы, ни поражающей своей эффектностью театральности, — там простая, привычная нам правда жизни. Открылся занавес, и мы нескромно за­глянули в подлинную интимную человеческую жизнь.

Хороший эмоциональный или аффективный актер до­стигает того, что вы, смотря на сцену, сцены не видите, смотря на актера, — актера не видите, а видите жизнь, под­линную жизнь и там живых подлинных людей.

Вероятно, некоторые из читателей подумают: «жизнь?.. значит, это бесформенный, аморфный спектакль, как бес­форменна самотечная жизнь... Едва ли такой спектакль мо­жет доставить зрителю удовольствие. Что толку, что всё "живое"? Куча гипсовых обломков рук, ног, носов, под­бородков, будь они даже прекрасно изваяны, — еще не статуя. Так же и ряд отдельных сцен, не связанных друг с дру­гом, будь они хоть распроживые, никак еще не спектакль, а пока только неразбериха».

Актеры

Режиссеры

Композиторы