Приблизительно так говорил этот принципиальный че­ловек. Со времени этого заседания прошло больше двух десятков лет. Каждый из участников и не участников его шел присущим ему путем, каждый в своем роде совершен­ствовался. Совершенствовались и театры. Они не скати­лись на тот легкий путь, на который толкал малотребова­тельный к себе приспособленец. Они многого достигли, мно­го нашли нового и значительного. Но далеко не достигли той победной крайней точки, на которую звал их режис­сер-максималист.

А зритель?.. За эти годы он привык к театру, втянул­ся в него. И, так как ничего другого не видал, то, веро­ятно, решил, что вот это и есть искусство. Приладился к этому и волей-неволей удовлетворился.

Не пора ли нам созвать еще «собрание»? Созвать не для выслушивания отчетов о том, сколько тысяч зрителей «обслужил» каждый из нас, сколько поставил спектаклей, сколько учеников выпустили театральные школы... А так­же и не для разговоров о том, как теперь нам играть, что­бы удовлетворить потребности зрителя; что ставить и как подхлестнуть наших драматургов, чтобы они писали нуж­ные нам и зрителям пьесы...

Совсем не для того следует нам «собраться».

А для того, чтобы честно, как подобает «взыскатель­ным художникам», задать себе и друг другу вопрос: мо­жем ли мы считать пределом достигнутое нами и успокаиваться на этом? И главное: в том ли направлении идут наши искания и усовершенствования?

Подумайте, что создала за это время техника и наука. Посмотрите на гигантский Днепрогэс, на наши комбина­ты, на аэропланы, летающие со скоростью чуть ли не ты­сячи километров в час, на пушки, пробивающие метровую стальную броню; на электронный микроскоп, увеличива­ющий в 12000 раз; на открытия микробиологии... Поду­майте о радио, о телевидении; вдумайтесь в чудеса Мичу­рина, перестраивающего природу растений. Посмотрите, какие задачи взяли на себя химики: создание молекулы белка. А что это значит? Ни больше, ни меньше, как в дальнейшем создание из неорганических составных частей живой материи! Что делают физики? Изучают строение атомного ядра, космические лучи. А к чему ведет их мысль? К разложению и превращению элементов! А Циолковский, с его ракетами, открывающими путь для перелета на дру­гие планеты!

Что ни наука, то — колоссальная проблема; что ни откры­тие, то — великое счастье, данное в руки человечества.

А что сделали мы в нашем искусстве? Какие чудеса? Какие открытия? Чем новым и великим осчастливили мы человечество? Подумаем, и нам станет очень, очень стыд­но. Мы не только плетемся в самом хвосте этих благоде­телей человечества, — мы просто стоим на месте. Стоим и прозёвываем все, что случай подсовывает и подсказывает нам. И это не только в искусстве актера, а и вообще в ис­кусстве: был Рафаэль, Леонардо, Рембрандт — казалось бы, после них уже нельзя рисовать плохо, а разве это так? Кое-что, правда, схвачено, но что? Разве самая суть? Самое волшебство их кисти? Совсем нет — только какие-нибудь примитивные законы. Стали мы после них рисовать не­сколько грамотнее, но суть проглядели. Проглядели и про­глядываем каждый день. Ведь они живы, эти картины, они перед нами, а мы смотрим и не видим.

Видим только, что это хорошо, что небывало хорошо, а почему хорошо? В чем секрет этого совершенства? Стро­им теории и объяснения, а попробуем на основании этих объяснений писать — ничего и не выходит. Значит, пло­хое объяснение, неверные теории...

Тогда выдвигаем главное объяснение: это делал гений. А отсюда вывод: значит, для простых смертных это непо­стижимо и недостижимо. И успокаиваемся.

То же самое и в театре. Когда играл Мочалов, не один раз бывало: занавес опускался, и только тут зрители за­мечали, что они стоят. Стоят все как один. Как это слу­чилось? Когда они встали? Долго ли стоят?

Никто не помнит!

Видали ли вы что-нибудь подобное в наших театрах? Попробуй-ка кто-нибудь встать, вы сами первый посади­те его, чтобы не мешал, не торчал перед вами. И совсем не потому, что все сделались такими поклонниками поряд­ка, а просто потому, что так увлечься в театре нам не слу­чалось. Мы даже и представить себе не можем такого са­мозабвения.

Актеры

Режиссеры

Композиторы