Сложность цели - в тщательности, точности мобилизации.

Отдаленность цели - в подготовке к большей или мень­шей экономности, сдержанности предстоящих усилий.

Цель обычно сложна: в ней присутствуют разные потреб­ности - социальные, биологические и идеальные одновремен­но. Но в большинстве случаев более или менее ясно преобла­дает одна, иногда настолько, что влияние других почти не сказывается на характере мобилизованности. Это позволяет рассматривать по отдельности (пусть с некоторой долей ус­ловности, с упрощением) черты мобилизованности, выражаю­щие ее происхождение от той, другой или третьей исходных потребностей - различных компонентов сложного целого.

Биологический компонент ведет к полноте мобилизованно­сти за счет ее тщательности, точности; к минимальной эконо­мии, или даже к расточительности сил; вследствие стремления к немедленному удовлетворению потребности, мобилизован­ность эта груба, избыточна и обнажена. Она мгновенно воз­никает и так же быстро гаснет или сменяется другой, подоб­ной, характеризуемой теми же чертами. Такова бывает моби­лизованность людей, остро нуждавшихся в элементарных ус­ловиях физического существования (голодных, замерзающих и т.п.), а также в проявлениях половой любви, ревности, физи­ческого отвращения и т.п.

Социальный компонент ведет к мобилизованности, рассчи­танной на определенную длительность предстоящей деятельно­сти - как работы, относительно сложной, которая должна быть и будет в нужный срок успешно завершена. Разнообра­зие таких мобилизованностей чрезвычайно велико. Они пред­ставляют собой мобилизованность в самом чистом и ярком виде. Тут налицо и готовность к значительной деятельности -к затратам усилий, и к сдержанности, к бережливости; налицо и сосредоточенность на ближайшем, конкретном способе, и четкость в смене способов, и учет успешности (или безуспеш­ности) их применения. В мобилизованности все это проступает в том, на какую дистанцию рассчитано расходование ресур­сов. Чем больше эта дистанция, тем точнее, тщательнее в мелочах мобилизованность, тем строже экономия, тем реже смена способов, тем полнее использование каждого, тем больше терпения и настойчивости в их применении, тем больше педантизма в поведении, начиная с телесной мобили­зованности.

Идеальный компонент требует мобилизованности, соеди­няющей в себе некоторые черты, характерные для двух пре­дыдущих мобилизованностей. По полноте эта мобилизован­ность близка к биологическим, по тщательности - к соци­альным. По расчету времени в прогнозе она противоречива: тщательность сочетается с готовностью к немедленному ре­зультату, а неуловимость результата - с терпением и с на­стойчивостью в попытках достичь его. Отсюда: готовность к неожиданным и парадоксальным затратам усилий - то к крайней скупости, то к крайней расточительности. В мобили­зованности этой есть нечто похожее на увлекательное подка-рауливание, в ней можно увидеть готовность 'немедленно «поймать» нечто трудно уловимое, но чрезвычайно ценное, нечто такое, в чем важен даже не столько сам результат, сколько процесс приближения к нему; перспектива достижения цели чуть ли не столь же привлекательна, как сама цель. Процесс открытия истины, ее созерцание и ее оформление дороже ее самой.

Но мобилизованность этого типа раздваивается соответст­венно двум ветвям трансформации идеальных потребностей.

Познание количественных отношений невозможно без из­мерений, без абстрактных понятий, без отчетливого владения способами, объединенными в метод. Все это проявляется в мобилизованности, характерной для научной работы. «Левопо-лушарность» ученых сказывается поэтому в склонности к ло­гике, к методу, даже к педантизму в поведении, начиная с мобилизованности.

Потребность в ощущаемой полноте достоверности позна­ния, наоборот, не нуждается в измерениях и абстрактных по­нятиях. Отсюда характерное для «правополушарных» худож­ников пренебрежение к логике, к методу, к точной термино­логии, к познанию способов достижения целей вообще. Это пренебрежение подкрепляется тем, что затраты усилий в ху­дожественной деятельности необычны: она требует то вели­чайшей тупости и забот о таких мелочах, которые кажутся со стороны совершенно неважными, то, наоборот, - такой сме­лой расточительности, таких больших затрат, какие опять же представляются излишними. Это выглядит следствием беспоря­дочности, а истинная причина - в своеобразии цели, которая сугубо индивидуальна и в обычном житейском смысле совер­шенно бескорыстна. Особенность такой целесообразности рез­ко отличает ее от всякой другой. Поэтому «правополушар-ному» художнику кажется, что он не нуждается вообще в целесообразном методе, в знаниях законов, что он занят дале­кой значительной целью непосредственно и одной увлеченнос­ти ею достаточно для ее достижения. (Приведенный выше пример «правополушарности» из «Очарованного странника» Н. Лескова может служить иллюстрацией.)