Идеальные потребности - потребности познания - соглас­но своей природе либо имеют дело именно с временем абст­рактным, обратимым, либо время игнорируют. Наука изучает процессы как таковые, независимо от того, в какое реальное (необратимое) время (год, месяц, число) они протекают; искус­ство же, занятое качеством познания, ищет достоверность, независимую от времени - не протекающую, уходящую или возникающую, а - пребывающую, вечную и неизменную. Ведь только в этом случае она, достоверность, истинна. Вот не­сколько иллюстраций:

Академик В.И. Вернадский: «В 1686 г. кембриджский про­фессор И. Ньютон определил время следующим образом: «Аб­солютное, настоящее и математическое время само по себе и по своей природе равномерно течет безотносительно ко всему окружающему»; «С той поры время исчезло как предмет на­учного изучения, ибо оно было поставлено вне явлений, по­нималось как абсолютное» (48, т.1, стр.34 и 36).

Известно, что когда Микеланджело указывали на отсут­ствие портретного сходства его скульптур с Джулиано и Ло-ренцо Медичи, он отвечал: «Кто это заметит через десять веков?» Впрочем, речь об этом уже была.

Сложный состав реальных целей и желаний нормального взрослого человека всю картину планирования поведения чрезвычайно усложняет. На поверхности причудливо протекающего процесса промелькнет то одна, то другая черта: то признак бездумной биологической природы человека, то проявление его идеальных, бескорыстных и вневременных устремлений, то педантизм, обусловленный его социальной средой, и его под­чиненность ее нормам. На поверхности поведения видно соче­тание таких тенденций, а иногда - их соревнование или жес­токие столкновения между ними.

Картина представляется относительно простой, когда дело касается ребенка. Возникновение и созревание социальных по­требностей наиболее отчетливо видно в появлении и развитии способности различать цели и средства, строить планы выбо­ра и применения средств. А возникновение и функционирова­ние идеальных потребностей ярко проявляется в бескорыстной радости, в любознательности, в способности самостоятельно строить целостные представления из разрозненных слагаемых.

Мобилизованность

Достаточно четкие представления о связях средств с целя­ми и зависимость целей от лежащих за ними потребностей помогают видеть происхождение совершаемых человеком действий от той или иной исходной потребности в потоке его поведения: видеть их давление - долю их участия в сложной, более или менее отдаленной цели.

Непосредственно вслед за появлением цели, достаточно значительной, чтобы определять более или менее длительный отрезок поведения, возникает телесная мобилизованность, под­готавливающая это именно поведение. Такая цель возникает в решении, за которым следуют воздействия - способы ее дос­тижения, но сама цель относительно устойчива, в то время как способы сменяют друг друга. (О мобилизованности в при­стройках см.: 99, гл. IV).

Если отдельное воздействие и предшествующую ему при­стройку уподобить букве поведения, то мобилизованность и вытекающий из нее отрезок повеления будут подобны фразе: в букве не видно содержания, во фразе оно очевидно. Моби­лизованность подготавливает к деятельности определенного характера (например: к «наступлению», «контрнаступлению», к «обороне»), а характер этот вытекает из того, какими по­требностями данная деятельность мотивирована. В каждой

конкретной мобилизованности отражены характер относитель­но значительной цели и возможность применения некоторого выбора различных средств достижения этой именно цели.

Разнообразных мобилизованностей можно себе представить бесконечное множество, более того - каждая мобилизован­ность любого человека неповторимо своеобразна. Но суще­ствуют и общие черты, присущие всякой мобилизованности, они касаются цели: ее значительности, ее сложно­сти.И ее отдаленности во времени, по предваритель­ным представлениям субъекта.

Значительность цели выражается в полноте мобилизованности - в готовности к большим или меньшим затратам усилий.