Я уже писал о том, что изумительная пьеса М. Горького «Егор Булычев и другие» на первой читке встретила отрицатель­ное к себе отношение со стороны подавляющей части коллектива Театра имени Е. Вахтангова. Будущий постановщик пьесы — автор этих строк полностью солидаризировался в этой оценке с коллективом театра. Однако после этого я пять раз ставил эту пьесу в различных театрах и при этом каждый раз старался по­дойти к своей режиссерской задаче с позиций, которые диктова­ла общественно-политическая обстановка данного периода. Впрочем, слово «старался» здесь не совсем подходит: это полу­чалось как-то само собой. И начало этого нового подхода каж­дый раз коренилось в исходном моменте работы, то есть в но­вом впечатлении от первого прочтения пьесы после длительного перерыва. Иначе говоря, каждый раз дело начиналось с нового «первого впечатления». И каждый раз я удивлялся, открывая в пьесе ранее не замеченные мною свойства и особенности.

 

Между четвертой и пятой постановками названной пьесы прошло пятнадцать лет. Многое в нашей стране и во всем мире изменилось за это время, и, когда я в первый раз после переры­ва перечитал пьесу, она мне показалась еще более актуальной, еще более современной, чем пятнадцать лет тому назад. Соответ­ственно этому и характеристика первого непосредственного впечатления обогатилась рядом новых определений. Столбец этих определений увеличился в своих размерах, что породило в дальнейшем ряд новых сценических красок в режиссерской интерпретации пьесы, в ее постановке. Вот этот столбец опреде­лений:

 

необыкновенная актуальность

вторая молодость пьесы

свежесть

яркость

смелость и решительность

саркастичность я гнев

беспощадность

жестокость

суровость

лаконизм

правдивость

юмор и трагизм

жизненность и многоплановость

простота и гротеск

широта и символичность

уверенность и оптимизм

устремленность в будущее

 

Из этих определений и вырос спектакль, поставленный мной в г. Софии (Болгария) в конце 1967 года с выдающимся болгар­ским актером Стефаном Гецовым в заглавной роли.

 

Трижды мне довелось ставить одно из лучших произведений А.П. Чехова, его знаменитую «Чайку». Мне кажется, что послед­няя постановка значительно полнее и точнее, чем предыдущие две, раскрыла красоту и смысл пьесы. И снова, так же как и при многократных постановках «Егора Булычева», «первое впечат­ление» от пьесы при каждой последующей постановке обогаща­лось новыми открытиями. Перед началом работы над третьим вариантом список этот выглядел следующим образом:

 

современно и актуально

поэтично

нежно и твердо

тонко и сильно

изящно и строго

бесстрашно и справедливо

боль сердца и мужество мысли

мудрое спокойствие

скорбь и беспокойство

ласково и сурово

насмешливо и печально

с верой и надеждой

шекспировские страсти

чеховская сдержанность

борьба, стремление, мечта

преодоление

победа

 

Из этого списка видно, какой сложной, многогранной и про­тиворечивой, а потому и очень трудной для постановки является этот шедевр драматической литературы.

 

Однако работа режиссера даже над очень трудной и сложной пьесой значительно облегчается, если в руках у него имеется такой список. Обдумывая свой замысел, мобилизуя для этого свою фантазию и свое воображение, режиссер имеет возмож­ность постоянно справляться с этой своего рода «шпаргалкой», чтобы не сбиться с верного пути в поисках нужного режиссер­ского решения спектакля, в котором все эти свойства и особен­ности должны найти свое сценическое воплощение.

 

Итак, мы установили, что исходным моментом творческой работы режиссера является определение первого общего впе­чатления от пьесы. Первое впечатление является, как мы выяс­нили, проявлением свойств, органически принадлежащих данной пьесе. Свойства эти могут быть положительными и могут быть отрицательными; некоторые свойства пьесы заявляют о себе при первоначальном знакомстве с пьесой и реализуются, таким об­разом, в первом впечатлении; другие же обнаруживают себя только при сценическом воплощении пьесы; одни, таким обра­зом, существуют явно, другие — в скрытой форме. Скрытые свойства пьесы обнаруживаются во время работы путем анали­за. Явные положительные свойства подлежат сценическому во­площению, скрытые — сценическому раскрытию, отрицательные свойства (как явные, так и скрытые) подлежат творческому пре­одолению.