И внизу листка: «С уважением, ассистент режиссера _______________»

Если театр не имеет возможности заказать подобные блан­ки, психологически важно, чтобы корректура оформлялась единообразно, аккуратно, с датой репетиции, вежливо, с обо­значением адресата, например: «Валерию Витальевичу Петро­ву», с датой и подписью ассистента.

Актер должен привыкнуть не уходить с прогона, не получив такой режиссерской «рецензии» на сегодняшнюю репетицию для домашней подготовки к завтрашней.

Устную же корректуру можно будет провести лишь по мас­совым сценам после репетиции или на следующий день перед прогоном, что займет не более пяти минут.

Замечания техническим цехам и администрации фиксируют­ся таким же образом, и ассистент разносит их адресатам, про­веряя потом исполнение распоряжений режиссера.

Так налаживается ритм взаимодействия. Так экономится время актера. Так сберегаются силы режиссера.

К вопросу о письменной корректуре мы вернемся еще в раз­говоре об эксплуатации спектакля.

Проведем еще одну параллель — с живописью.

Известно, как много для художника значит последний штрих. Едва он сделан — и все наконец заиграло, обрело смысл, за­конченность.

Время выпуска — мятежное время.

— Тут уж не до жиру, быть бы живу, — говорит в такой обстановке режиссер.

И тем не менее он должен позволить себе роскошь послед­него мазка. Если эту находку воплотить просто, он может это сделать тут же на прогоне. Если это невозможно — отрепети­ровать отдельно и назавтра пустить в генеральную.

Но последний мазок должен быть именно мазком, не больше. Ни в коем случае не следует под этим предлогом позволить себе увязнуть в бесконечных доработках в период, когда поиски по частностям уже завершены. На языке живописцев это назы­вается замучить картину.

 

Мизансцена и свет

 

1.

 

Не лишне рассмотреть также, в какой взаимной зависи­мости находятся мизансцена и другие компоненты, вплетающие­ся в будущий спектакль в период сценических репетиций.

Помимо игрового станка, есть еще немало деталей декора­ции — двери, стенки, мебель, занавески, — от которых мизан­сцена находится в прямой зависимости.

При поступлении на сцену каждого из этих компонентов нет нужды для их освоения назначать специальную репетицию, но несколько минут для этого выделить стоит. Иногда это воз­можно сделать между прочим, до звонка, пользуясь тем, что тот или иной актер пришел на несколько минут раньше.

Если в спектакле есть полеты, провалы, фокусы, акробати­ка, иллюзия, все это необходимо выносить за рамки большой репетиции, чтобы тщательно их освоить, не задерживая всех. Для этого лучше вызывать участников подобных трюков за пятнадцать—тридцать минут до начала общей репетиции. Это важно и с точки зрения техники безопасности, и для гарантии качества исполняемого сложного номера.

Есть связь, конечно, между мизансценой и музыкой спек­такля, о чем уже сказано.

Чем раньше введена музыка в репетиции, тем проще при­способиться к чистовому ее варианту, будь то репетиции с оркестром или подгонка окончательной фонограммы.

Существует зависимость мизансцены от париков, гримов, костюмов. Но и этот вопрос уже рассмотрен. И тут — та же закономерность: чем раньше думаешь о будущих аксессуарах, тем легче войдут эти вещи в прогон и генеральную.

 

2.

 

На последнем этапе работы входит в спектакль еще один важнейший компонент — сценический свет. Режиссер не дол­жен целиком передоверять постановку света другим лицам. Скажем здесь лишь о некоторых технических моментах поста­новки света, прямо связанных с мизансценой.

Некоторые режиссеры ставят свет на репетиции с актерами.

Ежесекундные остановки, поиски и уточнения света, связан­ная с этим суета в высшей степени нервируют артистов в слож­ный период выпуска и фактически срывают две, три генеральных. Раздражение артистов передается и электроцеху. Атмосфера накаляется, а дело делается плохо. Потому свет, мне думается, надо ставить в нерепетиционное время.

Но свет ставится прежде всего по мизансценам. Значит, нель­зя светить на пустую сцену. Как же быть?