Изучение мизансцены начинается с самого простого — с оси мизансценической композиции, возможностей одинокой фигу­ры на сцене, вдумчивого отношения к симметричным и асим­метричным композициям в правой и левой стороне сцены, рас­смотрения фигур в различных ракурсах в статике и динамике. Верно, что рассмотрение техники простейшей мизансцены предпринимается поначалу с точки зрения классической компо­зиции, без поправки на композиционные смещения и парадоксальные решения. Именно классическая композиция в про­стейшем ее виде делает возможным такой ясный, доступный любому читателю разговор о столь непростом предмете.

Достойно внимания подробное изучение свойств мизансце­ны методом ассоциаций, рассуждение о сценической орфогра­фии и пунктуации, о мизансценической прозе и стихосложе­нии, о явлении рифмы в мизансцене.

Внимание читателя привлечет разговор о природе рожде­ния сценических решений, сценического приема, так же как и аргументированное заявление о том, что режиссура в наш век перешла из иптерпретаторских профессий в разряд профессий авторских.

Особо хочется отметить главу «Мизансцены толпы», посвя­щенную массовым сценам, технологии которых многие моло­дые режиссеры уделяют крайне мало внимания. Хорошо, что техника построения народной сцены исследуется на живых примерах.

Автором своевременно ставится вопрос о синтетическом под­ходе к творческому процессу, верно подмечается одна из бо­лезней, которыми страдает наша технология,— чрезмерная аналитичность в ущерб синтезу, неумение на каждом этапе работы добиваться органического слияния творческой при­роды режиссера и артиста.

На современном этапе вопросам повышения профессиональ­ного мастерства придается огромное, всестороннее внимание. В Отчетном докладе ЦК КПСС XXV съезду партии Л. И. Бреж­нев, говоря о задачах, стоящих перед работниками идеологи­ческого фронта, отмечал: «В современных условиях, когда объем необходимых для человека знаний резко и быстро воз­растает, уже невозможно делать главную ставку на усвоение определенной суммы фактов. Важно прививать умение самостоятельно пополнять свои знания, ориентироваться в стреми­тельном потоке научной и политической информации»[1].

Предлагаемая читателю книга призвана в известной мере содействовать расширению профессиональных знаний и навы­ков, она дает весьма надежные ориентиры в сравнительно уз­кой, но существенно необходимой сфере театральной практики, руководствуясь которыми будущий специалист в дальнейшем будет пополнять и углублять свой арсенал профессионально-технических средств и культуру постановочной работы.

Все, что пишется по поводу технологии нашей профессии людьми, ушедшими от режиссуры или никогда ею не занимав­шимися, несравнимо с тем, чем может поделиться режиссер действующий, режиссер, каждодневно причастный к пульсу театрального производства сегодняшнего дня.

 

В. ПЛУЧЕК,

народный артист СССР,

главный режиссер

Московского театра сатиры


Часть первая
АЗБУКА

К сожалению, у нас до самых последних лет очень мало уделялось внимания композиции спек­такля. Более того, изучение этих вопросов рассматривалось чуть ли не как склонность к формализму. Я полагаю, что подобная точка зрения принесла немало вреда нашему театру и породила целую серию бесформенных, серых, скучных спектаклей, в которых самые высокие и прогрессивные идеи не дошли до зрительного зала из-за того, что не могли пробиться сквозь режиссерскую беспомощность.

Л. Варпаховский

 

Слово режиссер и слово мизансцена

 

Слово мизансцена буквально означает — расположение на сцене. Сначала оно появилось у нас в непереведенном виде.

«Обратите внимание на изящество mise en scene»,— неред­ко встречаем мы в литературе XIX века.

Русская транскрипция этого слова принадлежит Констан­тину Сергеевичу Станиславскому. Вначале Станиславский употреблял его только в единственном числе, как обозначение чего-то собирательного. «Шейлок» по ролям прочтен неодно­кратно. Мизансцена сделана четырех первых картин... «Само­управцы» прочтены. Мизансцена сделана первых трех актов»[2],— читаем мы в письме Станиславского к Вл. И. Немировичу-Данченко в год открытия МХТ.