Хотя практика вносит поправки в суждения каждого чело­века о своих возможностях (а значит, и о правах), суждения о себе не могут полностью совпадать с суждениями других -каждый, не в том, так в другом, либо преувеличивает, либо преуменьшает свои возможности, как бы ни избегал этого. Поэтому потребность в справедливости не может быть удов­летворена полностью и до конца.

Чрезвычайно озабоченный справедливостью индийский мыслитель и общественный деятель М. Ганди писал: «Победа над человеческими страстями представляется мне делом более трудным, чем завоевание мира с помощью оружия» (60, стр.431). Под победой над страстями он имел в виду преодо­ление эгоизма: <«...> только тот, кто рассматривает свои соб­ственные ошибки через увеличительное стекло, а ошибки дру­гого - через уменьшительное, способен постичь относительное значение того и другого» (60, стр.405). Крен, предлагаемый Ганди, отождествляет справедливость с обязанностями по от­ношению ко всем другим людям.

 

Нормы удовлетворения

 

В отличие от биологических потребностей, которые в од­ной из своих ветвей могут быть удовлетворены полностью, все другие человеческие потребности могут быть удовлетворе­ны лишь в некоторой степени. Если бы какая-то из них не удовлетворялась никогда и ни в какой мере, то она должна бы была исчезнуть как ненужная или трансформировалась бы в такую, которая, выполняя ее роль, была удовлетворима.

Мера удовлетворения потребности в справедливости в каждом отдельном случае зависит от силы этой потребности и от наличного состояния человеческих взаимоотношений, точ­нее - от существующего распределения мест в человеческом обществе и от притязаний на место в данном случае. В том же примерно положении в отношении прав, обязанностей и их выполнения находятся многие люди, но одних это положение относительно удовлетворяет (или почти удовлетворяет), а дру­гих не удовлетворяет в самых разных степенях.

Тут и дает себя знать территориальный императив в его специфически человеческом качестве и в разнообразии требо­ваний к «месту» среди себе подобных. Оно - одновременно и физическое пространство (земля, дом, тираж, афиша и т.п.), и место в умах людей - общественная значимость места: долж­ности, звания, чина, ученой степени и т.п. Есть почти доволь­ные своим местом, есть категорически недовольные, остальные расположены между ними, приближаясь к тем или другим.

Во всем этом многообразии степеней неизбежно возникает некоторая средняя историческая норма удовлетворения - опре­деленный уровень распределения мест, относительно удовлет­воряющий статистическое большинство.

Понятие «средней исторической нормы удовлетворения» применимо, я полагаю, ко всем человеческим потребностям.

Отсутствие электричества, водопровода и канализации 100-150 лет тому назад не воспринималось как нарушение нормы удовлетворения потребности в бытовых удобствах. Потребнос­ти в передвижении удовлетворяются транспортом, а нормами в разное время являются: почтовые лошади, паровоз, автомо­биль, самолет.

Б. Бродский в популярной книге об архитектуре между прочим рассказывает и о «нормах» средневековой Европы: «Каждый шаг, каждое действие ремесленника расписано в особом уставе. Специальное предписание устанавливает, сколь­ко блюд он может подавать к столу, сколько гостей звать, какого фасона носить одежду, а в некоторых городах цех даже устанавливал цвет и качество подкладки» (38, стр.84).

Поэт А.А. Фет вспоминает, как ярый враг крепостного права И.С.Тургенев за 1000 рублей купил себе повара Степа­на, известного своим кулинарным мастерством (290, стр.181). Таковы были нормы тех лет в России.

Разные нормы действуют на всех широтах и континентах, и одна норма с точки зрения другой представляется явной нелепостью. «Нелепо иссушать горло жаждой, когда добрый мусульманин готов предложить чистой воды напиться, - сви­детельствует М. Ганди. -- И тем не менее, тысячи индусов скорее умрут от жажды, чем выпьют воду, предложенную мусульманином» (60, стр.469).

В Центральной Африке есть племена, по сей день счита­ющие какую бы то ни было одежду неприличной...