Зритель привык к таким спектаклям и потерял старый критерий игры актеров («настоящий» и «поддельный», круп­ное и маленькое), он приобрел новый критерий: «интерес­ный спектакль», «скучный спектакль», полезный, вредный, верно вскрывающий автора, неверно — извращающий автора.

Так изменились требования у зрителей и «ценителей» к актеру.

Есть и еще одно обстоятельство в жизни и работе ак­тера, которое так резко изменилось по сравнению с «доб­рым старым временем», что повлекло за собой огромные последствия.

Дело в том, что раньше театров было мало, жили они только на те средства, которые им давала их «касса», ни­кто им не помогал. Актеров не уважали, считали париями, тунеядцами, шутами... Соблазнительного в этой профес­сии было мало. Туда шли только по огромному влечению. Шли, как на искус, на испытание. Шли очертя голову. Вся жизнь этих людей была беспрерывным подвигом. Подви­гом и борьбой. Борьбой с бедностью, с дикостью и неве­жеством толпы, с пороками своих недостойных товарищей, и, наконец, со своим собственным неумением. Многие не выдерживали, отступали; многие падали, раздавленные жизнью и пороками...

Шли сюда и Аркашки и Шмаги. Но и они по-своему любили это дело и не меняли его ни на какую другую бо­лее спокойную и сытую жизнь.

Так отбирались таланты и герои! Как же не герои! Вы­ходит человек один против равнодушных сотен зрителей... Один, не уважаемый никем, презираемый, выходит... С ка­ким оружием? Только лишь со своим обнаженным серд­цем. И побеждает всех в этом единоборстве. А не победи он — свертывай свои пожитки и плетись по шпалам в дру­гой город.

Сколько нужно было любви, выдержки и героизма, чтобы жить так? И сколько нужно было огня и таланта, чтобы в этих условиях оказываться победителем!

11. О ненужности теперь этого героизма

Сейчас к театру совершенно другое отношение. Актер при­равнен к цвету культуры, его называют «инженером че­ловеческих душ», его лелеют, балуют, его портреты по­мещают на страницах газет и журналов, о нем выпускают книги... Профессия актера почтенна, почетна и овеяна ореолом славы!..

Кроме того, за это время ушла вперед и вся техника те­атрального дела. В театре пользуются не только силами ак­тера, но и другими средствами... так называемой постанов­кой, оформлением. Тут и блестящие, крикливые декора­ции, и движущиеся стены, и вертящиеся полы — смотришь, налюбоваться не можешь: карусель да и только. А бывает такое сооружение и в два, и в три этажа! А дальше! Две-три сотни разрисованных, расшитых костюмов, восходы солнца, закаты, пожары, оркестр человек во сто, а то и боль­ше. Шумы и пальба такая, что в ушах звон и в голове треск.

Актер теперь не занимает уже такого центрального ме­ста в театре. Если же пьеса такая, что в ней не развер­нешься с разными фейерверками да оркестрами, а волей-неволей приходится прибегать к услугам актера — то и тут, если актер сам не находит выхода из трудного поло­жения, на выручку поспевает режиссер. Всё актеру пло­хо ли хорошо ли растолкует, всему дурно ли хорошо ли научит... Так что беспокоиться особенно актеру не прихо­дится: исполняй только постарательнее, чему научили или на что тебя натаскали. Плохо ли получится, хорошо ли, верно ли, не верно ли, ответственность в конце концов не твоя, а хозяина спектакля — режиссера.

В актеры идти уже не стало таким рискованным и без­рассудным, и эта профессия привлекает к себе людей всё больше и больше. И теперь рядом с талантливыми попа­дается немало людей лишь умеренно одаренных.

Раньше они не удержались бы в театре и скоро ушли бы из него сами, тем более, что никакого особенного при­страстия они к нему не питают. Теперь же они очень не­дурно устраиваются в нем и справляются с возложенны­ми на них обязанностями.

Что же они представляют из себя? Актер, имеющий осо­бые специфические данные для сцены, ведь все-таки не­сколько необычное существо, из ряда вон выходящее: он более эмоционален, более непосредствен, легче воспламе­няется, чем всякий рядовой человек, более доверчив, бо­лее фантазер... А они — люди лучше приспособленные к жизни и этими слабостями не страдают. Они не лише­ны обычных тех или других актерских способностей, слег­ка эмоциональны, имеют некоторую склонность к фанта­зерству и способны даже увлечься и забыться на минут­ку... Но вместе с тем, они беспрерывно наблюдают за собой, в сильной степени рассудочны, рационалистичны и заторможены. Они хоть и с огоньком, но — и с холод­ком; хоть и чутки, но все-таки... в меру.