Контактная информация
Школа актерского мастерства и режиссуры

Санкт-Петербург
E-mail:
Пишите вопросы и предложения

Наши партнеры

Поиск по сайту

Разгадка, может быть, самая простая: один талантлив, другой бездарен?

В том-то и дело, что нет. Оба талантливы, Этот же, не­удобный одному режиссер с другим актером, смотришь, чудеса делает.

То же самое испытал, вероятно, и всякий достаточно по­работавший в своей жизни режиссер. С одним актером де­ло идет как по маслу, с другим никак спеться не можешь: ты к нему с открытой душой, а он ощетинился, уперся, ка­призничает, злится и кажется бестолковым и неспособным.

Легкомысленный и уверенный в своей непогрешимос­ти режиссер так обыкновенно и решает: причисляет акте­ра к бездарным и отказывается с ним работать. Более тре­бовательный к себе после такой мучительной репетиции на­чинает сомневаться в себе, в своей собственной даровитости: «неверно подхожу... чего-то не вижу, чего-то не понимаю и, вообще, должно быть, чего-то еще не умею...»

В результате всех моих собственных режиссерских и пе­дагогических удач и неудач, побед и поражений волей-не­волей совершился отбор: с актерами такого типа мне удоб­но работать — мы легко понимаем друг друга, а с актера­ми этакого типа у меня ничего особенно хорошего всё равно не выйдет, как ни старайся. Играть будет, может быть, даже неплохо, но ведь мало этого, ради таких «до­стижений» не стоит тратить время и силы...

В конце концов актеры в моем представлении распались на несколько совершенно определенных групп. И, прежде чем начинать работать с ними над пьесой, я сначала пы­тался определить, рассмотреть каждого — что это за даро­вание, к какой группе относится? — Тогда уж соответст­венным образом и действовал.

Делить актеров можно по-всякому: на какие угодно группы и по каким угодно признакам. В данном случае, само собой понятно, в основу деления легла разница их творческого склада.

Попробуем показать эту разницу на простом житей­ском примере.

Представьте себе березовую рощицу, лужок, лето, хо­рошую погоду, солнце... Приходит человек и начинает наслаждаться. Всё-то он видит, всё замечает: каждое де­ревцо, каждую травку — ничего не пропустит... Вот дя­тел, будто вприсядку, прыгает по стволу старой березы... остановился и ну лупить, как молотком, длинным клювом, только пыль да сор сверху сыплется... Вот с полдюжины муравьишек тащат какого-то жука, уцепились с разных сто­рон и тянут всяк к себе — только мешают друг другу, чу­даки... А во-он! — ястреб кружит в синеве, точно аэроплан какой... а облака-то, облака — на что это они сейчас по­хожи? Как стада, как толпы людей — надвигаются, давят, поглощают друг друга...

При возвращении домой у этого человека есть многое что порассказать. Тысячи вещей обратили на себя его вни­мание, ничто не прошло мимо. И так всё врезалось в па­мять, что не только расскажет, — он непременно и пока­жет, изобразит всё в движении, в действии... и как пол­зет букашка, и как причудливо изогнулась береза, и как тонко-тонко выводит комар свою песенку... А уж дятла он так смешно покажет, как он своим носищем молотит по березе, что вы надорветесь от смеха, да и подивитесь — как это я сам до сих пор не замечал, что это так занятно, так смешно?!

Придет другой — и сразу бросится ягоды собирать, грибы... венок себе сплетет из цветов... на дерево полезет, поет, кричит, декламирует: «привет тебе, знакомец мой кудрявый, прими меня под сень твоих дерев!..» За бабоч­кой понесется... Речка внизу — купаться побежит и вся­чески «лечиться» наспех будет: загорать, делать гимнас­тику, глубоко дышать... Через речку запруду или мостик соорудит, рыболовством займется, — если снастей нет — просто руками... Хворосту натаскает — костер разведет. Что-нибудь про пушкинских «Цыган» вспомнит... чаек се­бе приготовит, закусит, а может быть, и чарочку пропус­тит, — он запасливый, он захватил с собой и рюкзачок, и чемоданчик...

А домой придет с полными руками всяческих трофеев: с охапкой цветов, в шляпе — грибы, на шее ожерелье из кувшинок и в узелке из носового платка — еж!

Придет третий и... никуда не побежит, только займет­ся у него дух от восторга, от единого, переполнившего его сверх краев чувства радости жизни... Успокоившись не­много, он осмотрится, но и тут, взглянув на небо, не бу­дет ломать себе голову, на что похоже облачко и может ли что-нибудь разглядеть на земле с такой высоты ястреб; в небе он увидит бесконечность миров, вечность, и так по­тонет в них, что всё земное для него исчезнет.

Читать далее...

Актеры
Режиссеры
режиссеры
Композиторы
композиторы